Глаза Майкла все еще были непонимающими.

- Мы стали... хорошими друзьями. Он прислал мне этого волка из Канады. Прекрасное животное, не так ли?

Майкл что-то промычал. Он глянул на другие подвешенные трофеи, присланные Маргерит Сэндлером, - головы африканского буйвола, великолепного самца, пятнистого леопарда и черной пантеры - но взгляд его вернулся к волку.

- Из Канады, - сказал он. - Откуда из Канады?

- Я точно не знаю. Кажется, Гарри называл Саскачеван. - Она пожала плечами. - Ну, волк есть волк, так ведь?

Он не ответил и улыбнулся.

- Нужно будет как-нибудь познакомиться с Гарри Сэндлером, - сказал он.

- Плохо, что вас не было здесь неделю назад. Гарри проезжал через Каир по пути в Найроби, - она игриво шлепнула по его руке, чтобы отвлечь его внимание от трофеев. - Пойдемте, пока ваш обед не остыл.

В столовой Майкл Галатин поедал бараньи котлетки, сидя за длинным столом под хрустальной люстрой. Маргерит тыкала вилкой в салат из пальмовой мякоти и пила "Шабли", они вели непринужденный разговор о том, что было в Лондоне - идущие популярные пьесы, моды, романы и музыка - все, что не удалось увидеть Маргерит. Майкл говорил, как ему понравилось последнее произведение Хэмингуэя и что у того ясный взгляд на вещи. Маргерит, пока они разговаривали, изучала лицо Майкла и поняла, здесь, под ярким светом люстры, что он изменился за год и пять недель, прошедшие после их последней встречи. Изменения были едва различимы, но все-таки были: около глаз стало больше морщинок и, вероятно, также больше седых прядок в его гладких, плотно причесанных черных волосах. Его возраст был еще одной загадкой; ему могло быть и тридцать, и тридцать четыре. Тем не менее его движения обладали силой и легкостью юности, руки и плечи поражали своей силой. Руки его были необъяснимы; они были мускулисты, длиннопалы и артистичны - руки пианиста, но тыльные их стороны поросли красивыми черными волосками. Это были в то же время и руки рабочего, привыкшего к грубой работе, но они управлялись с серебряным ножом и вилкой с удивительной ловкостью.